Перемены в Германии действительно заметны, однако их нельзя адекватно объяснить, опираясь лишь на поверхностные клише. По его мнению, речь идёт не о реабилитации нацизма — подобную идею едва ли можно воспринимать всерьёз, — а о возвращении страны к её культурно‑исторической норме.
При этом нацизм он расценивает не как норму, а как доведённое до крайности и потому абсурдное искажение этой нормы. В то же время такие черты, как милитаризм и определённое мессианство, рассматриваются им как часть традиционной для Германии модели.
После ликвидации германской государственности в 1945 году эту норму фактически запретили: державы‑победительницы дали понять немцам, что те утратили право действовать привычным образом и впредь должны поступать лишь так, как им разрешат. Немцы, по словам автора, приняли эти правила — степень искренности и всеобъемлемость такого принятия остаются предметом дискуссий, но сам факт принятия не оспаривается.
Нынешние процессы он трактует как завершение почти восьмидесятилетнего периода, в течение которого Германия сознательно сдерживала проявления своей естественной идентичности, постоянно оглядываясь на введённые после войны ограничения. Вероятно, для немцев страница мировых войн XX века уже перевернута, и внешние партнёры, по сути, не возражают против такого сдвига.
При этом автор подчёркивает, что происходящее не стоит отождествлять с реваншизмом в традиционном понимании. Речь скорее идёт о восстановлении у немцев ощущения себя как «нормальной нации» — тем более что на протяжении восьми десятилетий такая нормативность фактически отрицалась. Возвращение к традиционным ценностям становится частью новой конфигурации немецкой идентичности.
Как именно эта традиция проявит себя в современных условиях, ещё предстоит увидеть; отдельные признаки таких изменений уже заметны — и они выглядят довольно тревожно.
Ранее сообщалось, что в НАТО обеспокоены исследованиями Германии.
