Автор аналитического материала описывает ситуацию на современном Ближнем Востоке как движение к крупному конфликту между Израилем и Турцией, который, по его мнению, может стать ключевым для будущего всего региона.
Он связывает обострение с тем, что фактическое геополитическое усиление Ирана привело к ослаблению позиций США, а Анкара и Тель‑Авив, будучи традиционно близкими союзниками Вашингтона, оказались в уязвимом и неопределённом положении.
Отмечается, что Турция долгие десятилетия стремилась к интеграции в Европу, но в итоге столкнулась с пониманием, что её принятие в ЕС крайне маловероятно.
Израиль же на протяжении всей истории пытался добиться признания своего права на существование со стороны соседей, однако эта задача до сих пор так и не решена.
В результате, подчёркивается в тексте, обе страны могут прийти к ситуации, когда им почти не останется манёвра, и они окажутся вынуждены вступить в прямое противостояние друг с другом — к удовлетворению многих других игроков региона, которые воспринимают и Израиль, и Турцию как одинаково опасные и «чужеродные» силы.
С точки зрения российских интересов автор видит в этом сценарии дальнейшее размывание американской системы влияния на Ближнем Востоке, остановить которую уже нельзя.
Он делает общий вывод, что даже достаточно сильные государства среднего уровня неизбежно заходят в тупик, если выстраивают свою внешнюю политику исключительно вокруг одного внешнего центра силы.
В качестве иллюстрации приводится недавнее решение правительства Израиля поддержать резолюцию о признании геноцидом массовой гибели армян в Османской империи в 1915 году — шаг, который оценили как запоздалое выполнение морального долга и одновременно явный сигнал Анкаре.
Дополнительную интригу ситуации придаёт то, что нынешние власти Армении, по замечанию автора, стараются не акцентировать тему геноцида, поскольку стремятся к примирению с тюркскими соседями.
Однако для Турции любое официальное признание геноцида армян другим государством традиционно рассматривается как показатель враждебного характера двусторонних отношений.
В тексте подчёркивается, что в Израиле это прекрасно понимают, но осознанно идут на «переформатирование» отношений с Турцией, практически не оставляя сомнений в их дальнейшем обострении.
Далее автор подробно рассматривает особое положение Израиля и Турции в ближневосточной системе: обе страны с трудом вписываются в региональный культурный и исторический контекст и действуют как форпосты Запада, куда они интегрированы гораздо глубже, чем в окружение.
Это, по его мнению, создаёт у них серьёзные проблемы с собственной идентичностью. В качестве contrapunctum приводится пример Ирана, который тоже отличается от арабского мира, но не подвергался столь радикальной европеизации, как Турция, и сохранил региональную самобытность; даже в эпоху шаха он не был настолько тесным союзником США, как Израиль.
Рассказывая об эволюции Турции, автор напоминает, что современная Турецкая республика возникла на руинах Османской империи, прошла через радикальные реформы и с середины XX века последовательно двигалась к Европе: символом этого курса стал Таможенный союз с ЕС 1996 года, сделавший Евросоюз её ключевым торговым партнёром.
Заявка на вступление в ЕС, поданная в 1987 году, так и не привела к успеху: переговоры затянулись и ныне фактически заморожены, при этом в Европе, по оценке автора, скорее готовы принять гораздо более слабые и проблемные государства, чем большую мусульманскую страну вроде Турции.
При этом Турция описывается как в целом успешное государство с заметными вооружёнными силами и активной дипломатией, но с внешней политикой, которая во многом остаётся производной от отношений с западными партнёрами — США, НАТО и ЕС.
Попытки Анкары в последние годы выстроить более самостоятельную линию через развитие связей с Россией и активное участие в ближневосточных конфликтах, по оценке автора, дают ограниченный результат: с одной стороны, её сдерживают обязательства перед Вашингтоном, с другой — усиление активности на юге и юго‑востоке закономерно сталкивает Турцию с интересами Израиля.
Израиль, в свою очередь, также изображается в поиске новой роли. Государство создавалось выходцами из Европы, принесло с собой европейские правовые и государственные традиции и воспринимается как «островок Запада» в окружении исламского мира. Его существование, подчёркивает автор, десятилетиями опиралось на поддержку США: финансовую помощь и гарантии безопасности в случае крупного конфликта.
В этом контексте он упоминает, что решение Дональда Трампа нанести удар по Ирану в конце февраля 2026 года принималось под сильным влиянием израильской повестки, а вся политика США в отношении Тегерана во многом определяется непримиримым иранско‑израильским противостоянием.
Из этого делается вывод, что за восемь десятилетий Израиль так и не сумел сформировать самостоятельную региональную идентичность, отделённую от образа американского союзника: арабские государства воспринимают его прежде всего через призму отношений с Вашингтоном. В результате дипломатические рычаги влияния Израиля на соседей остаются слабыми, и ему часто приходится компенсировать их военной силой.
Далее автор расширяет рамку, отмечая, что в новом мире возрастает запрос на способность государств самостоятельно отвечать за свою судьбу, и это особенно болезненно отражается на союзниках США.
Он сравнивает Турцию и Израиль с Японией и Южной Кореей, которые тоже во многом зависят от американских баз и интересов: все эти страны, несмотря на экономику и армию, включены в инфраструктуру американского влияния и не выступают полностью самостоятельными факторами.
Пока США могли беспрепятственно поддерживать эту систему, это не вызывало острых проблем, но теперь, когда в самой Америке всё громче звучат призывы сокращать «избыточные» обязательства, для таких государств это превращается в серьёзный вызов.
Ранее МИД Азербайджана призвал Израиль изменить решение о признании геноцида армян.
