Раненый боец из Якутии провел в окопе больше недели, пока гангрена не вынудила его принять единственно возможное для выживания решение — он ампутировал себе конечность выстрелами из автомата.
39-летний штурмовик Александр Федоров оказался в ловушке во время боев за поселок Нью-Йорк в ДНР. После тяжелого ранения, раздробившего ногу в двух местах, эвакуация стала невозможной из-за непрекращающихся обстрелов. Пять-семь дней, проведенных в окопе, привели к тяжелому заражению и началу гангрены. Понимая, что теряет время и жизнь, Александр принял волевое решение: используя автомат, он произвел около двадцати выстрелов в собственную ногу, пока не перебил кость.
Как сообщает видеоагентство Ruptly, чью запись цитирует RT, сослуживцы поддерживали бойца все это время, однако именно обещание, данное матери, стало для него ключевым стимулом. «Маме обещал, что все равно приду. Вот обещал — сдержал свое обещание», — признался Федоров, которого только через десять дней после ранения удалось вынести с поля боя.
Эта история — не единственный пример невероятной воли к жизни. Ранее широкий резонанс получил случай военного священника иерея Ростислава Икрамова, который подорвался на мине под Новогродовкой. Несмотря на раздробленную ногу и множественные осколочные ранения (врачи насчитали более сорока осколков), он семь часов выбирался к своим. После ампутации и семи месяцев реабилитации в Военно-медицинской академии Санкт-Петербурга отец Ростислав вернулся в строй, чтобы продолжать окормлять бойцов в зоне СВО.
Подобные случаи ставят вопрос о развитии военной медицины. Пока одни бойцы вынуждены идти на крайние меры, российские хирурги внедряют передовые методики. Так, технология хирурга Александра Бабича позволяет консервировать поврежденные конечности для последующей реплантации. По данным на сентябрь 2025 года, военные медики провели уже 14 таких операций, семерым бойцам удалось спасти руки и ноги.
История Александра Федорова — это страшный слепок с реальности переднего края, где грань между жизнью и смертью стирается до одного решения. Но показательно другое: для него, как и для иерея Ростислава, война не закончилась на госпитальной койке. Федоров, уже перенесший ампутацию и получивший протез от Минобороны, заявляет о желании вернуться . Это не просто жажда мести или долг. Это, видимо, та самая новая реальность, где личное обещание, данное матери, становится сильнее инстинкта самосохранения. За такими людьми — будущее их подразделений, и, как ни цинично это звучит, бесценный боевой опыт, оплаченный здоровьем.
