«Преступления на сексуальной почве» или, как их иногда для краткости называют – «сексуальные преступления» – в статистике XXI века мало-помалу вытесняют устаревший термин «изнасилование». Нынче закон стал настолько изощренным в плотских вопросах, что для определения состава преступления подчас требуются очень тонкие материи. Иначе говоря, извращенцы существовали всегда и везде, даже в викторианской Англии, однако лишь с наступлением эпохи свободного рынка законодатели смогли выставить им детализированный счет за причиненный ущерб. Логическим продолжением этой мысли была бы догадка о том, что по подробности описания сексуальных преступлений в прессе и по громоздкости соответствующей терминологии, в принципе, можно судить об стабильности экономики той или иной страны. Но этот вопрос требует отдельного исследования. Мы же ограничимся короткой историей об одном очень изобретательном извращенце из американского штата Аризона.
Его звали Нил Родерик. Ему было 29 лет. В детстве Нил пережил страшное потрясение. У него на глазах умерла мать, и с тех пор парень тронулся умом. Об этом рассказали полицейским, приехавшим брать Нила, его дядя и дедушка, по совместительству сексуальные партнеры. Правда, здесь следовало бы отметить, что ни дядя, ни дедушка не знали истинного возраста своего ненаглядного родственничка, а когда узнали, очень разозлились, поскольку полагали его двенадцатилетним мальчишкой. А тут – здрасте! – тридцатник на носу! Но – все по порядку.
Начнем, как полагается, с состава преступления. Нил был педофилом. Он охотился на маленьких мальчиков. Ради хорошенького пятиклашки он был готов на все. Скажем, удалить все волосы на своем теле. Запросто! Нил побрил ноги, грудь, остальные волосатые места – подмышки, например – перекинул рюкзак через плечо, прыгнул на скейтборд и поехал в школу. Навстречу ему попадались соблазнительные малыши. Нил вошел в класс. «Привет, ребята!» – говорит. А ему отвечают: «Привет… Ты чего, новенький, что ли?». «Да! Меня Нил зовут». Тут кто-то поставил ему подножку, другой в бок пихнул, остальные засмеялись и стали пальцами показывать. В общем, сел Нил за последнюю парту и стал аутсайдером. Никто на него внимания не обращал. А он, напротив, только и делал, что по сторонам зыркал. Бывало, обведет взглядом мальчишечьи затылки и зардеется, замечтается, глаза закатит… И тут ему учительница как даст указкой: «Родерик! Сколько будет корень из двух?». А он только молчит и глазами хлопает. Махнет учительница рукой, вздохнет – эх, дескать, что с дурачка взять, — и забудет про Нила. А он-то все запоминал. Ох, как ему иногда хотелось схватить эту нахалку за волосы, да и выкинуть в окошко! Нил был гомосексуалистом. Он терпеть не мог, когда женщины делали ему замечания.
Так скрытый маньяк проучился четыре месяца. И в один прекрасный день его постигло тяжкое разочарование. Однажды, размечтавшись, как всегда, за своей аутсайдерской партой, он собрался было привычным маньяческим взором обвести класс, и вдруг понял, что эти мальчики его больше не возбуждают. Все, они ему надоели. Тогда он встал и прямо посреди урока вышел из класса. Учительница только рукой махнула – что с него взять, глупенький…
Нил впал в глубокую депрессию. Его жизнь более не имела смысла. Нечто подобное он испытал еще юношей, стоя у постели умирающей матери. Несколько дней он пил, зарос щетиной и обрюзг. На энный день ему пришла в голову спасительная мысль – поступить в другую школу!
Нил наскоро сбрил отросший волосяной покров, подправил документы и отравился в соседний лицей. Тамошний директор как-то странно посмотрел на Нила и попросил зайти назавтра. А вечером к маньяку пришла полиция. «Добрый день, — сказали полицейские, — а здесь мальчик Нил живет?». «Да, — ответили дедушка с дядей, — сейчас мы вам его выдадим». И они сдали Нила с потрохами. Главным образом за то, что он обманул их, прикинувшись невинным пятиклашкой. Дело в том, что дядя и дедушка тоже были педофилами, и, выражаясь на их слэнге, Нил сильно обломал им кайф. Теперь ему предстоит долгое-долгое заключение. Впрочем, Нилу не привыкать. Они сидел уже 15 раз.
